Публикации в СМИ

Темы публикаций
Авторы

Журнал "Россия XXI"
Альманах "Школа Целостного Анализа"
Видеосюжеты
Стенограммы суда времени
Суть времени
Исторический процесс
Смысл игры

Кризис и другие-6
Тема: Россия
Автор(ы): С. Кургинян
Дата публикации: 18.03.2009
Источник: Завтра
No: 12

Сергей Кургинян

КРИЗИС И ДРУГИЕ

Так вот, о "нормальных аналитиках".

Что, я не наблюдал, как скисли "нормальные аналитики", столкнувшись с "оранжевыми" эксцессами на Украине? И как крайняя степень их растерянности покрывалась хлесткими выражениями типа "нам заказывали выборы, а не революцию"?

Вам заказывали победу определенного "гребца" по фамилии Янукович. Но вы могли этого "гребца" сопровождать, коль скоро речь шла о нормальном олимпийском соревновании. Когда и вода гладкая, и лодку никто не протаранит. А как только надо "гребца" сопровождать в гонках не по каналу, отвечающему олимпийским требованиям, а по реке Катунь с порогами высшей категории, возникают непреодолимые проблемы.

И не нормальные аналитики виноваты в том, что они возникают. Просто у них одна специальность, связанная с прогнозом и учетом малых вариаций ламинарного потока. А когда поток становится турбулентным, нужны другие специалисты. И другие методы анализа ситуации, которыми владеют именно эти специалисты.

Ну, скажем, нужна теория хаоса. И ее практические приложения. Стивен Манн этим владеет, а вы нет. Нужны игровые схемы, игровая же рефлексия. Нужны специальные методы исследования конфликтов и так далее. У Сороса это все под рукой. А здесь?

Есть известная поговорка: "Раз пошла такая пьянка, режь последний огурец". Раз уж решили все обсуждать на примерах – давайте не останавливаться на середине пути.

Аналитик нормальных ситуаций узнает, что возникла чрезвычайная ситуация. Ну, например, наводнение. Какие он может вам дать рекомендации по поводу того, как именно следует рулить вашим "Вольво"? Максимум, что он может сказать, что вы на этом "Вольво" должны покинуть зону наводнения. И поскорее.

Аналитик чрезвычайных ситуаций, прикинув, что наводнение надвигается гораздо быстрее, чем может ехать ваш "Вольво", и оценив масштаб наводнения, скажет, что надо залезть на столб или на крышу дома. И покажет, на какую крышу стоит залезать, а на какую - нет.

А субъектолог – объяснит, что нужно добыть лодку, пересесть на нее и плыть так-то и так-то, или же сесть на самолет и вылететь из зоны наводнения быстрее, нежели тебя это самое наводнение "достанет".

Но вопросы насчет "правильной" крыши дома или насчет лодки и самолета – это не к "нормальному аналитику". Это – "про другое".

Фактор #9, превращающий обычную социальную трансформацию (плавную или взрывную, мягкую или жесткую) в "перестройку", то есть в катастрофу инверсии (замены прогресса регрессом) и распада, – это разрыв между качеством ситуации и качеством вовлеченного в нее опорного класса (иногда называемого "правящим" или даже "господствующим").

Такой разрыв между качеством ситуации и качеством социального субъекта (в том числе, класса) в теории катастроф иногда называют "ножницами". В динамических системах есть сопряженные параметры, которые не могут слишком далеко расходиться друг от друга. Если один параметр начинает стремительно возрастать (например, по экспоненте), а другой убывать или стагнировать, то разница между параметрами постепенно становится пред- и закритической. В этой ситуации либо стагнирующий параметр начинает догонять параметр галопирующий, либо наоборот – галопирующий параметр начинает стагнировать. Каким-то способом "ножницы", раскрывшись чересчур широко, должны от этого "чересчур" избавиться, вернувшись в обычное положение.

Предположим, что у вас есть господствующий класс, чьи характеристики вышли на насыщение (стагнировали). И есть реальность (общество, страна), чьи характеристики не стагнируют, а галопируют. Рано или поздно – либо класс начнет дотягиваться до ситуации, то есть выйдет из стагнации, либо класс сдержит галопирующие процессы. То есть превратит ситуацию, требующую прогресса, в ситуацию, допускающую регресс. При этом развалится страна, деградирует общество? И что? Зато класс сохранит господство.

Я обсуждал подробно этот фактор в книге "Качели", обращаясь к так называемым "чекистам" как квазиклассу, протоклассу. Но... "Васька слушает да ест".

Фактор #10 – разрыв между качеством ситуации и качеством вовлеченного в ее анализ экспертного сообщества. Я эту проблему уже затронул. Сейчас продолжу.

Представьте себе трагикомическую коллизию. У вас нет субъектологов и аналитиков чрезвычайных ситуаций в нужном количестве и нужного качества. Но у вас очень много прекрасных политтехнологов и вполне достойных аналитиков нормальных ситуаций. Вы чувствуете, что происходит что-то не то, и требуете от них рекомендаций. Они вам советуют изысканные маневры на "Вольво", дают замеры погодных условий и поправки к гоночному заданию, связанные с изменением метеообстановки. После этого вас настигает волна наводнения, и вы тонете.

Оказываетесь вы на том свете вместе с политтехнологами и нормальными аналитиками и предъявляете им претензии. Они отвечают: "Назовите нам хоть одну ошибку, которую мы совершили. Мы что, плохой маневр на "Вольво" подсказали? Да нас за такие подсказки ваши конкуренты на руках бы носили! Мы неправильно дали коррективы на туман и слякоть? Да никто, кроме нас, таких корректив не дал бы!" Вы им отвечаете: "Ёлки-палки, а почему мы на том свете находимся?!" А они пожимают плечами. И говорят, что ваш вопрос – не по адресу. Они правы! То есть, так правы, что дальше некуда.

Кстати, чаще всего на том свете (политическом или буквальном) оказываются не политтехнологи и аналитики, а политики. И это, опять-таки, правильно. Они получают главный приз – им и главные риски. К сожалению, в их "Вольво" сидит все население России. А так бы и ничего...

Итак, действие, возведенное в абсолют ("Да сколько можно обсуждать, что происходит? Давайте что-нибудь сделаем!") – это синдром, невротическая псевдорационализация внутренней паники. В основе синдрома – деперсонализация. В основе деперсонализации – пантехнологизм, превращающий "что МНЕ делать?" в "что делать?". Тот, кто не может преодолеть этот синдром – беспомощен перед лицом любой катастрофы. Нынешней же в особенности.

Фактор #11 – разрыв между качеством ситуации и качествами самого политического субъекта. Не класса, на который субъект опирается, не экспертизы – самого субъекта. Согласен, что качество субъекта зависит от качества опорного класса и качества экспертизы. Но одно дело – от чего субъект зависит, а другое – что он собою представляет как "вещь в себе". Является ли он субъектом по сути или только по неким формальным признакам? В критических ситуациях разрыв между сутью и формальными признаками – это еще одни "ножницы" из всё той же теории катастроф.

Итак, субъект должен стать субъектом, а ему нечто мешает. Назовем это нечто "синдромом Берлиоза". Как преодолеть синдром Берлиоза и спастись в условиях катастрофы? Как-как... Перестать быть Берлиозом, вот как.

Если вы – Берлиоз, то вам все равно отрежут голову. Потому что вы (а) не чувствуете, что имеете дело с Воландом и его командой, то есть бессубъектны, и (б) не способны уловить даже прозрачные намеки этого своего коллективного собеседника. А он ведь вам намеки делает более чем прозрачные (к вопросу о нью-йоркском обеде и многом другом). Синдром Берлиоза – это недопустимая нормальность в ситуации, которая все нормальное отвергает в силу своей исключительной чрезвычайности.

Казалось бы, сказали ведь вам (на том же нью-йоркском обеде, например), что кто-то масло пролил, скажем, на трамвайные рельсы, и потому будет плохо... Так вы учтите... Не подходите к трамвайным рельсам на пять метров. Ведь ясно же, кто говорит. И ведь проверяет вас говорящий, делая прозрачные намеки. Так учтите, оцените.

Но тот, кто учтет и оценит – это не Берлиоз. Это субъект высокого ранга, способный аж осуществить перепрограммирование самого себя. А Берлиоз вообще не субъект. И уж, тем более, не субъект высокого ранга, наделенный и самооценкой, и трансформационным потенциалом.

Рекомендация проста и сложна одновременно.

Не становитесь Берлиозом, не обезличивайте осуществляемые вами действия, если хотите выстоять в крайне неприятной (а то и критической) ситуации.

Помните – у любого "ЧТО делать" (технология) есть определенный "КТО" (субъект), который это "ЧТО" будет осуществлять. Вы хотите выстоять. А вы – есть?.. Вам очевидно, что вы есть?.. Но, во-первых, такая очевидность обманчива. А, во-вторых, очевидное для вас может быть совсем не очевидно для других, от поведения которых зависит то, сумеете ли выстоять. Помните все это – и... Почаще читайте такого специалиста по катастрофам, как наш великий поэт Александр Пушкин. Он блестяще все это сформулировал в одной фразе: "Тяжкий млат, дробя стекло, кует булат".

Обстоятельства – это тяжкий млат. Вы – это то, на что этот тяжкий млат обрушивается.

Если вы стекло – то обрушившийся на вас тяжкий млат крайне неприятных (а то и критических) обстоятельств осуществит по отношению к вам экзистенциальную катастрофу. Вы перестанете БЫТЬ. Существовать в качестве системы, целостности. Кстати, не только цивилизации, страны, корпорации, малые группы, но и отдельные люди так раскалываются под давлением критических обстоятельств – иначе что такое шизофрения?

Расколовшись и перестав БЫТЬ, вы потеряете те возможности, которые были у вас как у этой самой "стеклянной целостности". Вы были невероятно важным, с разных точек зрения, стеклянным изделием, – драгоценным целительным кубком, великолепной статуэткой. Долбанули по вам молотком – каковы остаточные возможности и остаточная ценность (одно без другого не существует) груды стеклянных осколков? Ну, можно вас еще мельче истолочь и подсыпать кому-то в борщ. Можно отдельным стеклянным осколком вены вскрыть... Но это уже совсем другое – не правда ли?

Это – если вы стекло, дробимое тяжким млатом обстоятельств.

Если же вы не стекло, а металл, то обрушившиеся на вас обстоятельства как раз и позволят вам обрести подлинную целостность, выявить и познать суть самого себя. И превратитесь вы тогда из завалящего слитка в нечто уникально ценное – в этот самый булат. Не зря говорится: "Пройти через горнило".

Но это надо еще суметь пройти. Дочеловеческие популяции проходят через горнило эволюционной катастрофы (кстати, кто сказал, что нынешнее горнило в каком-то смысле не таково?) методом естественного отбора. В популяции оказывается сколько-то "булатоподобных" особей и огромное количество особей "стеклоподобных". Тяжкий млат эволюции уничтожает все, что не является "булатоподобным". Иногда речь идет об уничтожении 90-95% популяции. Оставшиеся проценты "булатоподобных" особей воспроизводят потомство. Если потомство оказывается все-таки "стеклоподобным", тот же тяжкий млат его уничтожает. Если удается в итоге за очень длинный период наладить устойчивое воспроизводство "булатоподобного" начала внутри популяции – популяция проходит горнило эволюции. Если не удается – не проходит.

Человеку дан разум. И – что еще важнее – творческий дар. Дар предвидения, дар самопеределывания. Человек может сказать: "Глядите-ка, сейчас тяжкий млат начнет нас дробить. Подставляем под него булат, стеклянные сосуды прячем – они нам еще потом пригодятся".

Или: "Началось наводнение. "Вольво" утонет. Позже он нам понадобится. Делаем плот, погружаем на него людей, машину..."

Или: "Этот поезд едет в концлагерь. Можно еще полсуток поуспокаивать себя, что это не так. Но зачем? Концлагерь – это катастрофа. Можно ли из нее выскочить? Пробить днище вагона, например? Нельзя выскочить? Как в ней жить? Что с собой сделать, чтобы выстоять, не сломаться, выйти из катастрофы не раздавленным ничтожеством, а человеком, обретшим новые возможности?"

Знаменитый психолог Виктор Франкл в своей книге "Человек в поисках смысла" как раз описывает то, как одних катастрофа фашистского концлагеря делала лагерной слизью, а других – приподнимала и выводила на новые горизонты. А ведь в катастрофе оказывались все. Людей учат поведению в катастрофах. Книга Франкла – не единственная. Но и она говорит о многом. Наблюдения Франкла (а он сам был в концлагере) неопровержимо доказывают, что не ломаются, не разбиваются на части только те, кто находит актуальные для себя смыслы. Но ведь один и тот же человек может найти для себя этот смысл и оказаться металлом, превращаемым тяжким млатом концлагеря в булат. А может и не найти – и оказаться стеклом.

Так, значит, у человека не на роду написано, кем ему быть – стеклом или металлом? Значит, человек обладает способностью самого себя делать из стекла металлом и наоборот! Человек – это существо, преодолевающее границы собственной заданности. Конечно, не все границы. Но хотя бы некоторые. В существенной степени эта способность зависит от наличия в человеке смыслового ядра. Человек является субъектом, только если в нем есть смысловое ядро. И не только человек, кстати. Структура какая-нибудь (корпорация, класс и так далее). Страна. Цивилизация.

Соответственно, тот, кто хочет это (человека и так далее) сломать (лишить субъектности), атакует смысловое ядро.

До сих пор я обсудил десять простейших факторов так называемой "перестройки".

Фактор #1 – нефтяные цены.

Фактор #2 – газовые цены.

Фактор #3 – южное подбрюшье (иначе это называется "Большая Игра", читайте хотя бы роман Р.Киплинга "Ким").

Фактор #4 – перестановка фигур на глобальной шахматной доске.

Фактор #5 – права человека, возводимые в ранг главного элемента межгосударственных отношений.

Фактор #6 – моральный шок, используемый для обеспечения катастрофических (и абсолютно аморальных, кстати говоря) результатов.

Фактор #7 – неэластичность бюджета.

Фактор #8 – взятие международных кредитов под политические обязательства.

Фактор #9 – разрыв между качеством ситуации и качеством вовлеченного в нее опорного класса.

Фактор #10 – разрыв между качеством ситуации и качеством вовлеченного в ее анализ экспертного сообщества.

Я дошел до одиннадцатого фактора, указал, что фактор #11 – это разрыв между всё той же ситуацией и качествами самого политического субъекта. И...

И должен снизить темп для того, чтобы объяснить, что десять факторов – это просто факторы, а одиннадцатый фактор – это, на самом деле, один из элементов так называемого системного фокуса, иногда называемого "суперфактором". Я мог начать с рассмотрения суперфактора. Но тогда политическая аналитика превратилась бы в стерильно-академическое исследование. И мы в итоге ничего бы не поняли. Потому что предмет-то нашего рассмотрения весьма неакадемичен. И это – очевидность, не требующая доказательств.

Итак, я не мог начинать с фактора #11. Но я не могу сейчас, дойдя до этого фактора, не оговорить, что это на самом деле не очередной фактор, а некое слагаемое суперфактора, системного фокуса, на который все замыкается.

Представьте себе правильный десятиугольник со всеми возможными связями между всеми его углами. И фокус, в котором эти связи пересекаются. Такова простейшая модель "перестройки". Она абсолютно недостаточна для того, чтобы описать интересующее нас явление, потому что факторов не десять, а больше, и расположены они не на окружности, а на довольно сложной гиперсфере. Но даже на основе такой простейшей модели (десятиугольник и фокус) можно сделать некие выводы. А на основе выводов – оценить содержание тех политических акторов, которые предлагают осуществить у нас еще одну "перестройку".

Среди этих акторов есть, кстати, демагоги, которые с наивным видом спрашивают: "А чем плоха "перестройка"? Ну, перестраивается что-то – и что?"

Поскольку с этим псевдонаивняком придется сталкиваться все чаще, то надо раз и навсегда оговорить, что "перестройка" – это не перестраивание чего-нибудь, а исторически заданный прецедент, который и надо рассматривать в качестве такового. Он таковым, кстати, является для всего мира. Русское слово "perestroyka" стало международным. И не говорите нам, пожалуйста, что когда кто-то из политиков (тот же Немцов, например) апеллирует к перестройке, то он не к прецеденту апеллирует, а так, вообще.

"Перестройка" – это исторический прецедент осуществления цивилизационного слома и регресса. Это прецедент, который хотят вновь воспроизвести у нас. С поразительно малыми коррективами. Осуществление этого прецедента во второй раз – "перестройка-2". Могут попытаться осуществить еще и в третий раз – "перестройка-3" и так далее.

Итак, у вас есть десять факторов (на самом деле их гораздо больше). И есть межфакторные связи. Связи эти имеют фокус. Фокус в многофакторной системе называется еще "суперфактором". Оговариваю еще раз – факторов на самом деле больше. Но по причинам как исследовательского, так и политического характера мне удобнее сразу после описания простейших факторов разобрать суперфактор. Объяснив при этом, что он такое. А после этого перейти к описанию других факторов.

Окончательный многоугольник будет не десятиугольником. Углов будет существенно больше. Но сколько бы их ни было, фокус (или суперфактор) будет все тот же. Так что же это за суперфактор?

СУПЕРФАКТОРОМ "ПЕРЕСТРОЙКИ" (-1, -2, -3 И ТАК ДАЛЕЕ) ЯВЛЯЕТСЯ ОБЕСПЕЧЕНИЕ БЕССУБЪЕКТНОСТИ. ЖЕРТВА "ПЕРЕСТРОЙКИ" ("ПЕРЕСТРОЙКА" – ЭТО В КАКОМ-ТО СМЫСЛЕ ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ) ДОЛЖНА БЫТЬ ЛИШЕНА СУБЪЕКТНОСТИ. А ЗНАЧИТ, И СПОСОБНОСТИ ОСМЫСЛЕННО ПРОТИВОСТОЯТЬ КАТАСТРОФЕ, В КОТОРУЮ ЕЕ ВОВЛЕКАЮТ.

Для того мы и обсуждали так долго условия субъектности, чтобы теперь иметь возможность обсудить этот суперфактор.

Суперфактор состоит из двух слагаемых – суперфактора А и суперфактора Б.

Суперфактор А – это лишение субъектности через эрозию смыслового ядра у той системы, которую обрекают на катастрофу. Системой может быть семья (мы говорили уже о семье Отелло), организация, нация, цивилизация и так далее. Какова бы ни была система, ее можно вовлечь в катастрофу и провести через все фазы катастрофы нужным образом, доведя катастрофу до летального финала, только в случае, если система лишена способности к удержанию и сотворению смыслов, адекватных вызову катастрофы.

Система, которая лишена способности к удержанию и сотворению таких (адекватных катастрофе, в которую ее вовлекли) смыслов – это уже не субъект, а объект.

"Перестройка" – это изымание смыслов с целью превращения субъекта в объект. Франкл помогал людям обрести смысл. А фашистские психологи изучали способы разрушения у человека смыслов. Изучали методично и изощренно. Что, например, станет с человеком, если его заставлять делать нечто очевидно бессмысленное? Например, если требовать от него, чтобы он заправлял свою койку, измеряя качество заправки с помощью теодолита, и наказывать за отклонение от правильной заправки на доли миллиметра? Или заставлять перетаскивать камни – сначала из точки #1 в точку #2, а потом назад из точки #2 в точку #1, и так до бесконечности?

А листовки, адресованные солдатам, оказавшимся в окружении? Все они основаны на том, что сопротивление бессмысленно. Нет смысла, то есть. Москва сдана, Сталин бежал, все руководство партии и страны бежало, военачальники предали. Как только человек теряет смысл, он теряет способность выстаивать.

И не только человек. "Перестройка-2" повторит убийство смыслов, осуществленное "перестройкой-1". "Перестройка-1" уничтожила советские смыслы и основанную на них советскую идентичность. Помните трехчленку: "что мне делать?" В ней главное – МНЕ. Для того, чтобы это главное было, я должен БЫТЬ, то есть обладать бытием. Обладание бытием – это идентичность. Потеря идентичности – это потеря "я", то есть способности быть. Если нет способности быть, то какой смысл обсуждать, что делать? Некому это делать. В жизни вполне возможна ситуация, когда у КТО налицо дефицит по части "ЧТО делать". Но невозможна ситуация, когда проблема "ЧТО делать" бывает решена в отсутствие КТО. Организаторы катастрофы будут атаковать смыслы, процесс смыслообразования и идентичность, то есть возможность появления КТО.

Можно пережить низкие цены на нефть и газ, можно отразить демарши с юга или даже с трех сторон (Запада, Востока и Юга). Но все это можно сделать, если ты есть. Если ты субъект, КТО. А если ты объект, и тебя нет – то и сделать ничего нельзя.

Как же избавляют от субъектности страну, нацию, цивилизацию да и любую другую систему?

С одной стороны, систему проблематизируют. Как? По-разному. Ее проблематизируют с точки зрения полезности ("а зачем нам государство, если мы голодаем?"). Ее проблематизируют с точки зрения справедливости ("мы голодаем, а они жируют"). Ее проблематизируют иными способами. Наша система под названием РФ дает колоссальное количество поводов для таких проблематизаций.

Но ведь одних проблематизаций мало. Пользы нет? А разве к пользе все сводится? Мы детей ведь не для того заводим, чтобы иметь от них пользу в виде обеспеченной старости.

Справедливости нет? А мы ее вернем. Зачем нам систему разрушать? Мы ее исправлять должны.

То есть, для избавления от субъектности нужна еще и деперсонализация. Нужно, чтобы никакого "мы" не было, и чтобы это "мы" – "не дергалось". Для этого надо "мы" назвать, например, "совки". И, используя имеющуюся у этого "мы" склонность к самоуничижению (основанную на неких религиозных традициях – кенозис, покаяние и т.д.), начать демонтаж "мы". "Кто вы такие? Вы "совки", шедшие неверным путем! У вас все шиворот-навыворот. Вы не возникайте в ответ на наши проблематизации, а делайте, что вам говорят. Потому что по сути и нет вас, есть только ошибка природы и истории, которую другие будут исправлять".

Сочетание множественной проблематизации с деперсонализацией избавляет граждан от государства. Проверенное и патентованное средство. Суперфактор А в рамках многофакторной спецоперации "перестройка".

Если "перестройка-1" смогла за счет проблематизаций и деперсонализаций изъять советские, достаточно прочные к 1985 году, смыслы, под которые подкапывались многими десятилетиями, то изъять путинский "тучный патриотизм" намного проще. Ибо этот патриотизм сооружен политтехнологами. И помножен на невнятные надежды регрессирующего общества, цепляющегося за остатки собственного бытия, за воспоминания о возможностях такого бытия, за остатки собственного "мы", и не более.

Ущербность "тучного патриотизма" как смысловой системы компенсировалась "тучностью" этого патриотизма, то есть объедками со стола высоких нефтяных и газовых цен. С одной стороны, изымаются эти компенсации. С другой – демонстрируются уродства, обнажающиеся в момент изъятия компенсаций. Уродств хватает. Их всегда хватает, а в данном случае их через край. Тщательная работа по демонстрации уродств превращает сооруженную одними политтехнологами "великую воскрешающуюся Россию Путина" в сооруженные другими политтехнологами "эрэфию" или "путинярню".

Этот процесс уже идет полным ходом при попустительстве действующей власти. Говоря о попустительстве, я имею в виду не отсутствие жестких репрессивных мер, которые в этом случае имеют очень усеченную эффективность, сопряженную с большими издержками. Я имею в виду отсутствие адекватного смыслового ответа на данный вызов. То есть отсутствие всей и всяческой субъектологии, которая только и может противостоять деструктивному технологизму в условиях, когда конструктивный технологизм обесточен. Да и может ли технологизм вообще быть по-настоящему конструктивным?

Так называемые "конструктивные" технологи будут цепляться за "тучный патриотизм" вопреки всему, что будет входить в нашу жизнь вместе с катастрофой. "Деструктивные технологи" будут это входящее специфическим образом интерпретировать. "Ну, лопнул ваш "тучный патриотизм", – скажут они. – Что поделаешь? Теперь настало время антипатриотизма... Регионализма... Трансгосударственного патернализма, произвольных региональных декомпозиций и сборок".

Чем можно им ответить? Реальным ответом в нынешней ситуации может стать только "тощий патриотизм". Патриотизм, не нуждающийся в "объедочных" компенсациях. Но этот патриотизм несовместим с гламуром и шиком власть имущих. Нельзя призывать низы "затягивать пояса", одновременно демонстрируя вопиющую роскошь омерзительных куршавелевских оргий. И паллиативами по принципу "ай-яй-яй" тут не обойдешься. Тут нужно не "ай-яй-яй", а "а-та-та".

Это – как минимум. И не надо рассказывать сказки о том, что никто не знает, как это сделать. Когда надо – делали. Те же люди, которые сейчас говорят, что не знают, как это делать, – делали. Почему же тогда делали, а теперь, видите ли, не могут? Потому что тогда делали это самое "а-та-та" отдельным представителям класса, и класс соглашался это принять с ухмылкой ("Бабки-то у кого-то надо взять! У кого власть – у того и бабки! Сатисфакция называется... хе-хе-хе...").

Новые "а-та-та", способные создать предпосылки для эффективности патриотизма в тощие годы, должны задеть святое – возможность класса устраивать гедонистические оргии. А зачем этому классу страна, если он таких оргий закатывать не может? Зачем ему даже деньги? Ему деньги нужны для оргий, а страна – для денег, на которые можно осуществлять оргии. Оргии – это святая святых.

И класс говорит тем, кто на это посягает: "А вот это ты – не замай! Хочешь поизгаляться над несколькими нашими собратьями и полакомиться их бабками – ради бога! Но все мы как целое хотим гулять и будем гулять! Да хоть бы и на собственных политических похоронах".

Класс мешает создать смысловые предпосылки, позволяющие обществу выдержать катастрофические нагрузки. Это прямой повтор ситуации перед 1917 годом. Одним – рысаки, рестораны и шампанское, а другим – кормить вшей в окопах? Извини-подвинься!

Класс тогда не ждал, что его "подвинут" так кроваво и неожиданно. А нынешний класс чуть ли не ждет, что его "подвинут". Как минимум, он к этому в своей основной массе полностью готов. Он запасся социальными "аэродромами" за бугром – виллами, дворцами, счетами в банках. А кое-кто и полноценным западным бизнесом.

Принять социальный постриг, начать разворот к настоящей аскезе с себя – он не может. Он не субъект. И будет сделано все, чтобы он субъектом не стал. Он не обладатель смыслов, которые он может протранслировать другим. Он не держатель тех поведенческих эталонов, которые нужны, чтобы выстоять в катастрофе. Он – тот самый гогочущий гусь, которого готовят для подачи на стол.

Гусь – не человек и не обладает способностью осмыслить траекторию, по которой он движется к состоянию шедевра кулинарного искусства. Класс – это люди. И отнять у них способность осознать эту самую траекторию (а значит, и способность сойти с нее) нельзя по определению. Но с каждым месяцем самозадание на переход от статуса объекта (гуся) к статусу субъекта (выстаивателя, спасателя) будет усложняться.

Всегда есть выход из катастрофы. Иногда он состоит в том, чтобы уйти с траектории, которая ее обеспечивает. Иногда в том, чтобы самопреобразоваться в ее горниле. Но суть катастрофы в том, что на каждом новом этапе такой выход будет требовать все больше воли и разума, а их будет становиться все меньше.

Итак, обеспечение бессубъектности является суперфактором в рамках перестройки (-1, -2, -3 и так далее). Обеспечение бессубъектности будет осуществляться не только через изъятие смыслов. Субъект – это единство смыслов и связей. Связи поддерживаются смыслами. Смыслы подкрепляются связями.

(Продолжение следует).




Вверх
   29-07-2013 14:00
Отставка после зачистки// Прокурор Подмосковья подал рапорт об увольнении по внутриведомственным обстоятельствам [Коммерсант]
Эдварда Сноудена могут отправить в центр временного размещения за пределы Москвы [Коммерсант]
Roshen не получала официального уведомления о запрете поставок конфет в Россию [Коммерсант]
Германский промышленный концерн Siemens может отправить в отставку генерального директора Петера Лешера за четыре года до окончания срока действия его контракта. На днях Siemens вновь выпустил предупреждение о снижении прибыли, и это уже пятое предупреждение… [Коммерсант]
Главу Siemens могут отправить в отставку// Компания вновь выпустила предупреждение о снижении прибыли [Коммерсант]
Dollar under pressure as central bank meetings loom [Reuters]
EU's Ashton heads to Egypt for crisis talks [The Jerusalem Post]
Dollar slips as Japan stocks skid [The Sydney Morning Herald]
Something fishy going on as Putin claims massive pike catch [The Sydney Morning Herald]
Russian blogosphere not buying story of Putin's big fish catch [The Sydney Morning Herald]


Markets

 Курсы валют Курсы валют
US$ (ЦБ) (0,000)
EUR (ЦБ) (0,000)
РТС (0,000)