Ювенальная юстиция и права граждан Опции

[Сергей Чулок]

Хочу отреагировать на одну из тем, развернутых в выступлении в клубе «СЕ» Сергея Ервандовича 17 января этого года. Сразу скажу, что эта свободная лекция мне понравилась, как, быть может, ни один его предыдущий доклад, хотя и они для меня все очень интересны.
В частности, мне очень пришлась по душе сформулированная им дилемма «Жить или выживать?». На мой взгляд, она не менее значима, чем дилемма, выдвинутая в прошлом веке Эрихом Фроммом, а именно «Иметь или быть?». Мне кажется, что обе эти формулировки прекрасно дополняют друг друга. Но что значит жить, а не выживать? Для меня это означает - развиваться, то есть расти и совершенствоваться. Насколько я могу судить, взгляда на жизнь как на развитие твердо придерживался и Побиск Кузнецов.
Но здесь мне хотелось бы коснуться вопроса о ювенальной юстиции и правах ребенка, причем, с той его стороны, которая, если я не ошибаюсь, не была затронута на этом семинаре. Мне кажется, что одной из главных причин, порождающих чудовищные выверты ювенальной юстиции на практике, является расплывчатость представлений об этих самых правах.
Я не юрист и не правовед, но мне представляется, что права родителей не должны противопоставляться правам ребенка и означать его бесправие перед ними, точно также как и права ребенка не должны означать бесправия родителей, чего, судя по тому, что мы услышпли 17 января, рьяно добиваются новоявленные «защитники» прав детей. И, на мой взгляд, прежде всего, нужно говорить о тех правах, которые должны быть общими для родителей и их детей, а именно, о неотчуждаемых правах.
Надо полагать, что пока мы будем обходить вопрос о неотчуждаемых правах граждан, независимо от того, ребенок ли гражданин или родитель, мы не продвинемся, в том числе, и в вопросе о ювенальной юстиции. Между прочим, основные права граждан провозглашены в Конституции России именно как неотчуждаемые. И, несмотря на расплывчатость трактовки прав граждан в нашей Конституции, это, думается, можно рассматривать, как первый шаг к реально правовому государству.
Сущность понятия правового государства, заключается, по-моему, не в «диктатуре закона», а в наделении граждан реальными основополагающими правами и их строжайшем соблюдении. Дело в том, что, как мне кажется, законы тоже могут быть неправовыми. Примерами таких российских законов могут служить печально знаменитый 122-й закон и одиозный Жилищный кодекс РФ.
Их неправовой характер заключается в том, что они урезают и ущемляют конституционные неотчуждаемые права граждан, сводя их подчас к фикции. Так что правовое государство - это, думается, диктатура правовых законов, то есть законов, наделяющих граждан жизненно важными правами и механизмами их защиты.
Другое дело, как трактовать понятие неотчуждаемых прав (и их конкретный перечень), о которых говорил еще Джон Локк, и о которых речь идет в статье 2 Декларации прав человека и гражданина, принятой еще 26 августа 1789 года Учредительным Собранием Французской республики. В ней таковыми провозглашены: права на свободу, собственность, безопасность и сопротивление угнетению.
Но, на мой и моих товарищей взгляд, основополагающим неотчуждаемым правом и источником других прав должно быть все-таки право на жизнь. Хотя бы потому, что без этого бессмысленно говорить о свободе, собственности, безопасности и сопротивлению чему бы то ни было.
О правах можно говорить, если твоя жизнь гарантирована тебе обществом (в пределах его реальных возможностей, разумеется). Но право на жизнь, по нашему мнению, трактуется пока что узко и односторонне. Оно в основном понимается, как право не быть убитым или быть убитым не иначе как по решению суда.
Но жизнь невозможна без того, что является необходимыми условиями жизни. В первую очередь материальными, но не только. Значит, неотчуждаемое право на жизнь только тогда наполнено реальным смыслом, когда оно опирается на вытекающее из него также неотчуждаемое право и на условия жизни человека: пищу, воду, жилье, соответствующую среду обитания, лечение и т.д.
А, исходя из наиболее продуктивной, на наш взгляд, трактовки жизни как процесса роста и развития, важнейшими составляющими права на жизнь являются не только, скажем, право на образование и на все то, что является необходимым условием становления и формирования человека как личности и полноценного члена общества. Это еще и защита ребенка от всего того, что ведет к его деградации, чему он не способен еще противостоять сам: раннего секса (не говоря уже об извращениях и насилии), алкоголя, наркотиков, игромании и т.д.
Причем, задача защищать ребенка от этих и других факторов деградации - это обязанность не только родителей, но и всего общества. При этом права заниматься тем, что ведет к медицинским и социальным аномалиям в развитии, у детей, полагаем, быть не должно по определению.
Но тогда и понятие свободы, думается, неплохо бы уточнить. В том смысле, что социальная свобода - это, наверное, все-таки свобода развития и созидания, а не свобода заниматься тем, что ведет к деградации, а значит, в конечном счете, к умиранию и вымиранию. Понятно, что речь идет о тех вещах, вред от которых проверен историческим опытом, подкрепленным научными исследованиями, и сомнению не подлежит.

[Окраина]

Сергей, я тоже считаю, что ювенальная юстиция очень интересная тема. Я с вами согласна, что ребенка надо защищать от «деградации... раннего секса (не говоря уже об извращениях и насилии), алкоголя, наркотиков, игромании и т.д.».
Но вы действительно считаете, что защищать будет ювенальная юстиция? И что причиной «вывертов ювенальной юстиции на практике, является расплывчатость представлений» о правах ребенка. В ювенальной юстиции никакой расплывчатости нет. Права ребенка приоритетны: «ребенок всегда прав», «ребенок знает, чего хочет». Чтоб родители не проявляли своей тяги к насилию (ну, дать там затрещину ребенку в воспитательных целях), на страже будет стоять ювенальный суд, ювенальный соцработник, которому ребенок и сможет пожаловаться на родителей. Ювенальная юстиция имеет своей целью разрушение семьи, иначе и сказать нельзя. Так перевернуть с ног на голову взаимоотношения в семье и создать совершенно невыносимую атмосферу страха, подозрительности и доносительства.
Даже когда подросток совершает преступление, то, по утверждению ювеналов, виноват не он, а ситуация в семье (например, родители пьют). Поэтому «трудного» подростка рекомендуется не наказывать за преступление, а воспитывать, профилактировать, отрывать от опасной среды. (Непонятно куда его девать, если опасная преступная среда уже везде!)
На Западе (где ювенальная юстиция действует уже более 50 лет) наоборот, призывают ужесточить наказания несовершеннолетним преступникам, ужасаясь на возросшую подростковую агрессивность. Некоторое время назад по российскому телевидению прошел сюжет о подростке-наркомане из Гессена (Германия), совершившем кражу. И, как и положено, ювенальное ведомство стало его опекать, воспитывать, отвлекать, а дело все никак не идет, то кока-колу стащит, то в драку ввяжется. И только когда подросток ножом поранил несколько воспитателей, было решено отправить "трудного подростка" на девять месяцев в Сибирь (в Тюменскую область), в деревню, где нет ни Интернета, ни телевизора, ни телефона. Там ему самому приходится колоть дрова, отапливать дом, носить воду, разгребать снег. Говорят, перевоспитывается.

Сейчас про ювенальную юстицию можно найти много чего в Интернете. Можно посмотреть по этому адресу. http://www.partia-nv.ru/vremya/Numbers/2006