капитализм и проект модерн, капитализм в прошлом и настоящем Опции

[Ratan]

В Манифесте, принятом на летней школе, дана картина социально-политической реальности, складывающейся сегодня. Понимание современ-ной ситуации требует наряду со всем прочим глубоких теоретических зна-ний, на каком бы уровне они не излагались. В частности, вновь и в встает во-прос о сущности и исторической роли капитализма. Цитата из Манифеста: С.4. «Для того, чтобы получить честный и глубокий ответ на этот вопрос, нужна новая аналитика капитализма, которая существенным образом переосмыслит все, что связано с его прошлым и позволить заглянуть в его будущее».
Полагаю, что будет полезно обсудить наше понимание этих вопросов. Здесь полезны усилия всех заинтересованных лиц на форуме, но хотел бы в осо-бенности пригласить профессиональных обществоведов для разговора по существу.
В качестве первого шага к такой дискуссии предлагаю собственные замеча-ния по поставленному вопросу.
На мой взгляд, интригующая тема для понимания современной ситуации за-ключается в вопросе о соотношении капитализма и проекта «модерн». Как сказано в Манифесте, проект модерн стал средством легитимизации капита-лизма в западном обществе, а отказ от этого проекта делает не лигитимным капитализм как таковой. Обсуждение темы, заявленной в этой ветке, требует разговора о том, что такое капитализм и как рождался проект модерн. Я бы поставил вопрос так: является ли проект модерн продуктом и заслугой капи-тализма, или же проект модерн и капитализм встретились на историческом перекрестке и поддержали друг друга, пока их пути не разошлись, пока внутренняя логика развития капитализма не заставила его отказаться от проекта модерн и обратиться по сути к проекту, который более всего похож на фашизм. Я склоняюсь именно к такому видению вопроса. Но прежде всего о сути капитализма.
По Марксу капитализм возникает с необходимостью как определенная ста-дия в развитии общества. Известно, что развитие общества К.Маркс пред-ставлял в духе исторического материализма как некий естественноисториче-ский процесс развития производительных сил. Капитализм предстает в таком случае (на начало 19 века) как высшая стадия развития производительных сил, на которой общественный характер производства вступает в противоре-чие с частной собственности на средства производства. Разрешить это проти-воречие должно коммунистическое движение, вырастающее столь же есте-ственным и необходимым образом внутри капитализма (он рождает своего могильщика). Устранение частной собственности на средства производства и ликвидации эксплуатации человека человеком должно стать результатом мировой коммунистического (социалистической) революции. Тем самым должно быть преодолено отчуждение человека не только от средств произ-водства, но и от своей человеческой сущности (творчество), возникающее в рамках капитализма.
Марксистская теория одномерна, она исходит из того, что есть развитие про-изводительных сил, рождающее капитализм в условиях частной собственно-сти и товарного производства. Структура общества и его динамика поставле-ны в зависимость от этого простого фактора, что делает теорию простой и понятной. Но эта простота обманчива. Русская общественная мысль, а в Рос-сии многие были увлечены марксизмом, подвергла критике эту одномер-ность, основанием которой оказалась и одномерная модель человека, кото-рым движет исключительно материальный интерес. Во всяком случае, в об-щественный процесс люди и классы вступают именно как носители опреде-ленных материальных интересов. Русская философская мысль не согласилась с таким пониманием истории, противопоставив ей видение истории, основанное на видении нравственных мотиваций в поведении и действиях людей.
Что нового привнес М.Вебер в понимание капитализма? Целый ряд черт, ко-торые можно обсудить. Но важнейшая мысль Вебера в том, что капитализму соответствует некий «дух», некое культурное начало, выражением которого на стадии его становления является трудовая этика протестантизма. Есть мо-тивации нематериального (сакрального) характера, которые способствовали рождению «духа капитализма», и вне этого духа не сформировался бы капи-тализм как некая общественная система. Этот дух и его становление пред-стают также как своеобразная рациональность, формирующаяся именно в западном обществе. В этом плане капитализм предстает как новая рацио-нальность, какой не было (каковая не доминировала) в феодальном общест-ве.
Можно ли соединить подход Маркса и подход Вебера? Конечно, они не складываются арифметически или как некие пазлы. Их сложение может оз-начать соединение культурно-исторического анализа сущности обществен-ных систем с анализом развития хозяйственной деятельности в человеческих обществах. Вне предметно-технического, т.е. хозяйственного, развития нет человеческой истории. Но мотивации, которые бросают людей в историче-ский процесс никак не могут быть сведены к сугубо материальным побужде-ниям.
Анализ современно капитализма должен принять во внимание большую ис-торическую работу Ф.Броделя, который оппонирует и Марксу и Веберу. Во всяком случае, нам сегодня важно ответить на вопрос, что есть проект мо-дерн и как он связан с капитализмом. А ответ на этот вопрос требует вхожде-ния как в сущность капитализма и его историю, так и в процесс развития ев-ропейской цивилизации в которой собственно родился и укоренился капи-талистический проект.

[Ratan]

Последние семь текстов доработаны и изданы отдельной книжечкой.

ЧЕЛОВЕК, ОБЩЕСТВО, СОЦИОГЕНЕЗ
(философская публицистика на актуальные темы)

Томск
Издательство Томского государственного университета
2025

УДК 141.319.8
ББК Ю216
Ч576
Чешев В.В.
Ч576 Человек, общество, социогенез : (философская публицистика на актуальные темы). Томск : Издательство Томского государственного университета, 2025. 52 с.
ISBN 978 5 908040 14 3
Актуальная тема книги вопрос о природе человека и его будущем в контексте современных проблем общественного развития. Человек рассматривается как культурно биологический вид, становление которого не завершено. Жизнь в сообществе является видовым признаком человека, вследствие чего его развитие реализуется как социогенез. Культурная при-рода человека определяет своеобразие его эволюции, ключевая проблема которой формирование видовой программы культурно биологического вида «человек». При трудно обозримом культурно антропологическом разнообразии человеческих сообществ их общая видовая программа формируется как общность морально нравственных оснований поведения человека, воплощаемых в социальных формах жизни. Текущий этап гло-бального развития представлен как критическая точка этого процесса.
Для широкого круга читателей, интересующихся вопросами современного глобального развития и философской антропологии.
УДК 141.319.8
ББК Ю216
ISBN 978

https://vk.com/doc94436596_697627711?hash=h...mp;no_preview=1

[Ratan]

Когнитивный диссонанс и поведенческий тупик.
Теоретические и в этом отношении абстрактные разговоры о «Философской антропологии в социогенетическом контексте» имеют сегодня вполне конкретное прикладное значение. Основой вывод из этой эволюционной антропологии заключается в необходимости понять текущее глобальное положение как эволюционный кризис культурно-биологического вида «человек». Его масштабы глобальны, и столь же глобально его решение. Чем раньше будет осознан мастаб и природа кризиса, тем больше шансов на его преодоление с возможно меньшими потерями. Эволюционная сущность кризиса, высказываемая достаточно мудрено и не в терминах прагматизма, может быть понята как критическая фаза становления видовой программы культурно-биологического вида «человек». В этом плане восхождение человека может быть понято как становление названной поведенческой программы, утверждающейся через смыслы существования, которые она в себе несет. Скорее всего вся социально-культурная эволюция (весь социогенез) человека составлена в числе прочего из критических ситуаций подобного рода, локализованных в пространстве и во времени. Решающая роль в ускорении темпа и роста социальной основы для его созревания принадлежит промышленной революции, перешедшей в силу логики деятельно-технического развития в так называемую постиндустриальную революцию с ее цифровыми технологиями управления большими и малыми системами. Главное прагматическое достижение промышленной революции – открытие новых, можно сказать, безграничных материальных возможностей человека, на которые указывал еще Ф.Бэкон. Они открывались на пути экспериментального познания природы, выросшего из ее реального практического освоения, с которым связана вся культурно-биологическая эволюция человека. Но резко ускорившийся процесс наращивания материального могущества промышленной эпохи потребовал ответа на вопрос, на что будет направлено осваиваемая им мощь. Тем самым резко обострилась основная эволюционная проблема, именно, проблема становления видовой программы, которая в конечном счете должна определить положение вида как на Земле, так и космосе. Сама видовая программа формируется как решение основной эволюционной проблемы, предстающей как оппозиция «вид-индивид». Эта проблема встала в глобальную повестку дня. Она решается не только формой социальной организации, противостоянием общинного или индивидуалистического социума, она решается формированием самой ментальности человека, его образом мысли и чувства, его культурно-историческим восхождением. На Западе победила принцип индивидуализма, приведший западное общество в тупик общества потребления, в то время как жизненная видовая программа, обеспечивающая существование человека на планете Земля, обращена к сохранению вида, а не индивидуального гедонизма. Сосредоточение же усилий исключительно на сохранение индивида ведет человека в эволюционный тупик. При этом нужно отметить, что обращение к сохранению вида само собой ведет к сохранению индивида и развитию его как личности, несущей в себе все достоинства его эволюционного восхождения. Вид существует через личности, через организованная общность индивидов, реализующих видовую программу. «Сам по себе» он существует лишь в абстракции. Существование вида предполагает также существование различных социально-культурных подвидов, как необходимое условие эволюции. В практическом плане принципиально важно, что системным основанием видовой программы является объединяющее вид нравственное чувство, поддержанное нравственным сознанием.
Формирование видовой программы идет через своеобразный естественно-культурный отбор. Естественный в том смысле, что он не направляется чьей-то индивидуальной волей, реализующей ею же написанный план. Субъектами отбора являются рождающиеся в ходе социогенеза человеческие сообщества, каждое из которых несет своеобразный культурный геном, иначе, поведенческий геном, определяющий образ жизни сообщества. Культурная сторона этого эволюционного процесса представлена развитием и отбором таких геномов, ведущим к генезису видовой культурной поведенческой программы. Как уже отмечено, это отбор нравственно приемлемых культурных геномов, т.е. геномов, несущих всечеловеческое начало через нравственные основания жизни, т.е. отношение людей друг к другу, обеспечивающее сохранение и развитие вида. Оценка исторического вклада того или иного социума в историческую генетику, т.е. в процесс становления вида, должна осуществляться не только по степени развития деятельно-технологической стороны жизни сообществ и сопутствующему ей материальному комфорту, но и по степени утверждения в обществах всечеловеческих нравственных начал. Все это являет себя в контексте основной драмы эволюционного процесса, каковой является взаимоотношение «вид-индивид». По характеру решения этой проблемы все исторические сообщества могу быть представлены как или иная степень развития всечеловеческих начал, выступающих системообразующими культурно-видовыми принципами, или как следование принципу индивидуализма, при котором приоритетным является удовлетворение индивидуальных интересов, позывов, гедонистических вожделений и т.п.
Индивидуалистический принцип внес свой вклад в антропосоциогенез. Тем не менее, как принцип организации общественных отношений он ведет к противопоставлению индивида виду, конфликту социального индивида (социальной группы, общества, цивилизации), следующего своему эгоистическому интересу, с видовым всечеловеческому началом, называемым у нас в просторечии общинным началам. В этом качестве он оказывается тупиковым направлением, ведущим к экзистенциальноу кризису, что наиболее драматично являет себя в современной истории. Этому направлению развития следовала западная цивилизация, начиная с Древних греков и Римской империи. Свое высшее выражение абсолютизация индивидуализма как способа организации общественных отношений получила в европейском капитализме, породившем расизм, нацизм и им подобные анти-видовые идеологии, а вместе с ними две мировые войны и разворачивающуюся третью мировую войну.
Абсолютизированный индивидуализм это одна из двух сторон современного мирового конфликта, отражающего эволюционный кризис культурно-биологического вида «человек». Другой стороной, которой предстоит консолидироваться в противостоянии индивидуализму, претендующему на неограниченное господство, лишенное нравственно-видовых начал, являются общества и цивилизации, опирающиеся в той или иной форме и в той или иной мере на всечеловеческие нравственные принципы в строительстве общественных отношений внутри общества. Наиболее значимые цивилизации на этой стороне Россия и Китай. Последний всегда в той или иной степени защищал объединительные ментальные начала Поднебесной против эгоизма индивида. Но наиболее богатый ментальный, социальный и религиозный опыт следования всечеловеческим началам накопила Россия, включая социальный и культурный опыт промышленного развития, т.е. советский опыт. Трагедия России-СССР, ставшая трагедий и для видовой эволюции человечества, в том, что она, как и Запад, оказалась вдруг «народом без элиты», и устремилась в потребительское общество Запада, увлекаемая обогащающейся бюрократией позднего советского времени, барышниками-разночинцами, подготовленными на скорую руку в тех или иных неформальных объединениях, «реформаторами» и даже полукриминальными авторитетами, «не по чину» примерившими на себя роль элиты.
Катастрофа, порожденная «перестройкой», должна была убить носителя альтернативного западу эволюционного начала. На это направлена и подготовленная им война, которая с нашей стороны приняла форму своеобразной полу-войны, при которой «элита» продолжают верить в некую возможность сохранения привлекательного общества потребления продолжения принятой ранее «вхожденческой траектории». Запад, значит и его капитализм как тип индустриального общества, создавшего глобальный потребительский космос, является для нее средой обитания. Хозяин этой среды оказывается прямым или косвенным хозяином этой элиты. Победа над западом выглядит абсурдом в ее глазах. Социальные группы, вошедшие в глобальный потребительский комфорт, не могут осознать, что они вошли в него к «шапочному разбору», к моменту его кризиса, решением которого должна стать «беспощадная борьба и победа сильного» (Ф. Ницше). В этих сообществах живет странное убеждение, что капитализм вечен, во всяком случае он видится как столбовая дорога человеческого развития на обозримые и необозримые времена. А потому путь строительства потребительского общества и вхождения в капиталистический мир, который неизбежно должен образумится, остается для нас единственно приемлемым. И даже в условиях разворачивающейся войны они не способны осознать, что их пребывание в «команде победителей», в «команде сильных» исключено, причем исключено абсолютно. И это даже не рациональный расчет, а почти бессознательный инстинкт, отражающий суть эволюционного противостояния.
Живучесть наивной веры в капитализм как единственно разумный и единственно перспективной путь человеческого развития поддерживается практически полным отсутствием отечественного обществоведения, которое стало не нужным, помехой на пути движения в «светлый мир». По названной причине победившие в перестройке группы остаются в состоянии своеобразного когнитивного диссонанса, создающего поведенческий тупик. С одной стороны, война стала реальностью не по нашей инициативе. Она подготовнена Западом и во всем обнаруживает совершенно беспощадную ментальность, характерную для экзистенциального выбора «или-или», поскольку переродиться западная элита не может. Но, в таком случае, мы должны воевать с ним внутри нас. Внешняя война с западным миром не может не быть внутренней войной с ним. Но наш «внутренний Запад» в мыслях и действия не хочет и не может расставаться с западом внешним, пролонгируя в своих желаниях не только существование «комфортного запада», но и свое существование в нем. Для него будет потерян смысл существования, если будут потеряны экзистенциальные смыслы Запада. Внутренний запад, как и запад внешний на уровне его элит, не может принять идею перерождения. Переродится во что и ради чего? Ответа на этот вопрос нет. Общество изначально заявленного и практически создававшееся в СССР, было общества творческого труда и справедливости. Оно крайне непривлекательно для ментальности гедонизма, хотя именно общество гедонизма («общество досуга» по терминологии А.С. Панарина) влечет человечество к смерти. Людям, вставшим на путь потребительского комфорта как основной жизненной ценности, сложно сменить траекторию на возвращение из «общества досуга» в «общество труда». Конечно, можно не перерождаться, стоять до конца на нынешней безнадежной позиции поиска договоренностей с Западом. Что будет тогда с «западнической Россией»? Результат драматический, т. е. летальный для всех, не пощадит и наш внутренний Запад. Как уже отмечено, он стал встраиваться в запад внешний в момент завершения пика развития последнего и начала выстраивания им нового грандиозного плана «технологического феодализма», или иных вариантов тотального господства избранных над отверженными. В этом проекте принципиально отказано пребыванию русских даже в технологических концлагерях. А русские - все, кого угораздило родится в России или хоть как-то с ней ментально соприкасаться. «Культура отказа» всего лишь «мягкий» пролог этого пути.
Наше культурно-историческое спасение требуют по крайней мере два последовательных действия.
1.Срочное оформление смыслов, пролонгирующих не только русскую цивилизацию, но и будущее человечества. Для этого нужно свое отечественное обществоведение, направленное на понимание природы и возможных социальных форм своего собственного культурного типа. Оно не родится само собой, для его появления нужно создание условий, при которых общественное сознание почувствует его необходимость. Востребованность приведет к его возрождению. Если власть в России, традиционно препятствующая таким процессам, почувствует их необходимость, она должна реформировать подчиненные ей институты для выполнения названной задачи.
2.В отношении социального устройства общества необходимо возвращение на путь к жизни. Это путь возвращения из общества досуга в общество осмысленного труда и творчества, сопровождающего такой труд, тем самым, в общество человеческого восхождения. Оно не может быть прямым возвращением в социальное устройство СССР. Такой путь просто невозможен. Необходим новый социальный проект, воплощающий русский культурный тип как всечеловеческую ментальную базу. Причем поиск такого проекта должен происходит во взаимодействии со всеми современными обществами, в той или иной мере ориентированными на общинно-видовую ментальность и способными искать некапиталистический путь, т.е. путь отказа от примитивного гедонизма и его потребительского космоса, разрушающего человека. Необходима в числе прочего ясно указанная экзистенциальная граница навязчивой замене человека автоматами, роботами, устройства «искусственного интеллекта» и т.п. Выходя за разумные пределы, обусловленные стремлением поддержать разрушительное потребительство, названная тенденция несет в себе «антропологическую ошибку». Жизнь есть усилие. Культурная природа человека воспроизводится через усилие, биологическая - через биогенетику. Став разумным существом, человек обрек себя на путь усилия. Иначе смерть и далеко не на ложе удовольствий.
Разумеется, в текущих условиях первоочередной задачей является собственная самозащита всеми доступными средствами. Этому едва ли помогут сладкоречивые рассказы о дворянской России и дворянском государстве прошлого, в общем-то необходимые для поддержания исторической памяти. Не поможет и прямое возвращение в советскую империю, разрушение которой было совершенно безмозглым действием отечественных элит. Но все начинается «с головы». Сегодня нам нужна обществоведческая мысль, от которой принципиально отказывается западничество в России (впрочем, как и интеллектуальная жизнь в Европе, культивирующая аналитический пустоцвет). Обращение к вере не дает кардинального решения. Ситуационно вера может служить опорой в борьбе, но она не открывает стратегической перспективы и не дает социального проекта будущего.

[Ratan]

P.S.
1.Борьба добра и зла сопровождает всю историю человека. Есть разные формы проявления того и другого, как разные формы их борьбы. Но, если готтентоты полагали, что добро есть угон скота у другого племени, а зло – угон скота у них самих, то это «борьба и зла» не экзистенциальная. Образно говоря, животные «угоняют скот», но у них нет добра и зла, есть жизнь. Экзистенциальное зло может быть объяснено столкновение видовой и контр-видовой поведенческой программы. Столкновение германского нацизма и русской всечеловечности в середине прошлого века предстает как именно такое экзистенциальное противостояние добра и зла, принимающих в определенном смысле абсолютную форму. Абсолютна здесь непримиримость противостояния.
2. Борьба добра и зла в истории человечества неизбежно принимает форму борьбы различных общественных систем, несущих их в себе как организационное начало. Это было акцентировано как в советской, так и в и антисоветской пропаганде XX века. Сегодня такая постановка вопроса вышла из общественного поля зрения. Это произошло по понятной причине. В постперестроечной реальности европейский капитализм принят как столбовой путь, уходящий в бесконечность. Вопрос нравственной оценки этого пути снят с повестки дня. Более того, бизнес в интересах личного и корпоративного обогащения принят в «лоно добра», или, точнее, чаще рассматривается как нечто нейтральное «по ту сторону добра и зла». В этом случае нравственность предстает исключительно как личное достоинство человека безотносительно к его общественному служению. И даже «остров Эпштейна» не поколебал этой странной убежденности. Между тем, и на индивидуальном, и на общественном уровнях добро и зло выступают в форме поведения, определяемого соответствующим мирочувствованием. На уровне общественной организации это определенный тип культуры, воспитывающей соответствующее мирочувствование и миропонимание. Неудивительно, что В.С. Соловьев называл общество совокупным органом делания Добра.
3. Мир капитализма по своим исходным основаниям следует социальному закону, выявленному еще Т. Гоббсом и выраженным Ф. Ницше как беспощадная борьба и победа сильного. Это крайняя форма индивидуалистического эгоизма. Если оставаться жить в парадигме капитализма, то ход текущих событий может вести лишь к смене «пахана», т.е. к смене так называемого лидера и главного начальника мира капитализма. Но даже пор уровню нынешнего технико-экономического развития Россия не может претендовать на названную роль. Хуже того, России вообще нет места в мире капитализма в силу укоренившегося в ее культуре инстинкта делания Добра. И в этом культурно-генотипическом отношении она не может переродиться. Это понимает противная сторона, но традиционно не понимает российская власть за исключением исторически краткого взлета советского строительства общества трудового народа, общества рабочих и крестьян.
4.Может ли Китай стать новым «паханом» капитализма? Вопрос крайне проблемный. Скорее - нет, чем – да. Ф. Бродель в свое время указал на причину, по которой в рыночной экономике Китая 19 века не смог зародиться верхний теневой этаж капитализма. Причина в метафизике китайского сознания, которая при всех обстоятельствах отдавала предпочтение целому (Поднебесной), а не частному успеху отдельных лиц. Решение текущего конфликта требует в конечном счете «похорон капитализма» как крайне анти-видового и, тем самым, античеловечного индивидуализма. Некапиталистический путь развития может совершаться в разных формах, их объединительной платформой является отношение к ключевой проблеме «вид-индивид».
5.РПЦ не может решать задачу выбора исторического пути. Она может лишь поддерживать праведный путь. Но эта способность была исторически ограничена при Романовых, в частности, после петровских реформ она лишилась ее окончательно. В последующем она как социальная организация в обществе могла лишь и может служить власти. По этому поводу произнес свои горькие осуждающие слова И.С. Аксаков, поддержанный В.С. Соловьевым: «Церковь отказалась от своей церковной свободы, а Государство взамен этого гарантировало ей существование и положение Церкви господствующей, упразднив религиозную свободу в России. «Там, где нет живого внутреннего единства и целостности, говорит Аксаков, - там внешность единства и целостности церкви может держаться только насилием и обманом»». Поэтому государство должно освободить церковь, дав ей возможность исполнять его главную нравственную функцию, при этом должно и само освободиться от церкви.